Фок. Рассказы о Пушкине, записанные В. П. Острогорским

Распечатать Распечатать

&nbsp

Е. И. ФОК

РАССКАЗЫ О ПУШКИНЕ,
ЗАПИСАННЫЕ В. П. ОСТРОГОРСКИМ

&nbsp

Это был человек симпатичнейший, неимоверно живой, в высшей степени увлекающийся, подвижный, нервный. Кто его видел — не забудет уже никогда. У нас его очень любили; он приезжал сюда отдыхать от горя. А как бедствовал-то он, вечно нуждался в деньгах; не хватало их на петербургскую жизнь… А в Михайловском как бедствовал страшно: имение-то было запущено… Я сама, еще девочкой, не раз бывала у него в имении и видела комнату, где он писал. Художник Ге написал на своей картине «Пушкин в селе Михайловском» кабинет совсем неверно. Это — кабинет не Александра Сергеевича, а сына его, Григория Александровича. Комнатка Александра Сергеевича была маленькая, жалкая. Стояли в ней всего-навсе простая кровать деревянная с двумя подушками, одна кожаная, и валялся на ней халат, а стол был ломберный, ободранный: на нем он и писал, и не из чернильницы, а из помадной банки 1. И книг у него своих в Михайловском почти не было; больше всего читал он у нас в Тригорском, в библиотеке нашего дедушки по матери, Вындомского 2. Много страдал он и из-за своих родных, особенно от своего брата Льва, запоминавшего его стихи и разносившего их по знакомым; сам же читать своих стихов не любил. <…>

Когда произошла эта несчастная дуэль, я, с матушкой и сестрой Машей, была в Тригорском, а старшая сестра, Анна, в Петербурге. О дуэли мы уже слышали, но ничего путем не знали, даже, кажется, и о смерти. В ту зиму морозы стояли страшные. Такой же мороз был и 15-го февраля 1837 года. Матушка недомогала, и после обеда, так часу в третьем, прилегла отдохнуть. Вдруг видим в окно; едет к нам возок с какими-то двумя людьми, а за ним длинные сани с ящиком. Мы разбудили мать, вышли навстречу гостям: видим, наш старый знакомый, Александр Иванович Тургенев. По-французски рассказал Тургенев матушке, что приехали они с телом Пушкина, но, не зная хорошенько дороги в монастырь и перезябши вместе с везшим гроб ямщиком, приехали сюда. Какой ведь случай! Точно Александр Сергеевич не мог лечь в могилу без того, чтоб не проститься с Тригорским и с нами. Матушка оставила гостей ночевать, а тело распорядилась везти теперь же в Святые Горы вместе с мужиками из Тригорского и Михайловского, которых отрядили копать могилу. Но ее копать не пришлось: земля вся промерзла, — ломом пробивали лед, чтобы дать место ящику с гробом, который потом и закидали снегом. Наутро, чем свет, поехали наши гости хоронить Пушкина, а с ними и мы обе — сестра Маша и я, чтобы, как говорила матушка, присутствовал при погребении хоть кто-нибудь из близких. Рано утром внесли ящик в церковь, и после заупокойной обедни всем монастырским клиром, с настоятелем, архимандритом, столетним стариком Геннадием во главе, похоронили Александра Сергеевича, в присутствии Тургенева и нас двух барышень. Уже весной, когда стало таять, распорядился Геннадий вынуть ящик и закопать его в землю уже окончательно. Склеп и все прочее устраивала сама моя мать, так любившая Пушкина, Прасковья Александровна. Никто из родных так на могиле и не был. Жена приехала только через два года, в 1839 году 3.

Примечания

  • Екатерина Ивановна Фок, урожденная Осипова (1823—1908), — младшая дочь П.А Осиповой, — та самая «малютка», о которой Пушкин сообщал П. А. Осиповой, уехавшей в июле 1825 г. вместе с А. П. Керн в Ригу (XIII, 196, 198). Е. И. Осипова хорошо помнила Пушкина, часто игравшего с ней. В феврале 1837 г. тринадцатилетняя Катенька оказалась свидетельницей похорон Пушкина в Святых Горах, которые запомнились ей на всю жизнь. В июле 1898 г. известный педагог В. П. Острогорский вместе с художником-передвижником В. М. Максимовым предпринял поездку в пушкинские места Псковской губернии и, посетив имение Е. И. Осиповой-Фок

    Лысые Горы, записал с ее слов небольшой рассказ о Пушкине. По словам В. П. Острогорского, 75-летняя Е. И. Фок «сохранила вполне память, ясность мысли и тонкий ум в оценке людей, которых определяет очень метко» (Альбом «Пушкинский уголок». М., 1899, с. 113). Эти качества в полной мере отразились и в ее лаконичном рассказе, исполненном, однако, подлинного драматизма и понимания трагического положения поэта в последние годы его жизни. Уже после смерти Пушкина, в 1841 г., Е. И.  вышла замуж за В. А. Фока, владельца Лысых Гор, расположенных вблизи Тригорского. Впервые рассказы Е. И. Фок опубликованы в журнале «Мир Божий», 1898, № 9.

  • РАССКАЗЫ О ПУШКИНЕ, ЗАПИСАННЫЕ В. П. ОСТРОГОРСКИМ

    (Стр. 437)

    Альбом «Пушкинский уголок». Сост. В. П. Острогорский, илл. В. М. Максимова. М., 1899, с. 114—115.

  • 1 Описание скромной обстановки Михайловского дома Пушкиных подтверждается  А. Вульфом (с. 422 наст. изд.) и М. И. Осиповой (с. 432 наст. изд.). См. также «Опись села Михайловского», составленную 19 мая 1838 г. (Щеголев. Пушкин и мужики, с. 256—266).

  • 2 Живя в Михайловском, Пушкин постоянно пользовался библиотекой Тригорского (см. ее каталог: ПиС, вып. I, с. 9—13,19—52). Память изменяет мемуаристке в отношении собственных книг поэта. Подолгу живя в Михайловском, он собрал немалую библиотеку, которая была перевезена на петербургскую квартиру поэта в начале 1832 г. По этому поводу Пушкин вел переписку с П. А. Осиповой (см. XV, 1, 7). Как вспоминает кучер Петр, книги везли из Михайловского на двенадцати подводах (с. 435 наст. изд.).

  • 3 О похоронах Пушкина см. также «Дневник» А. И. Тургенева и его письмо к А. И. Нефедьевой с подробным описанием пребывания у Осиповых и погребения тела Пушкина (см. т. II наст. изд.). А. И. Тургенев пишет, что, приехав в Тригорское, он «остался с хозяйкой и двумя милыми дочерьми ее (М. И.и Е. И. Осиновыми. — Р. И.) и пробеседовал с ними до полуночи о делах Пушкина, о его жизни деревенской» (ПиС, вып. VI, с. 73).