Соболевский. Квартира Пушкина в Москве

Распечатать Распечатать

<С. А. СОБОЛЕВСКИЙ>

КВАРТИРА ПУШКИНА В МОСКВЕ

(Письмо к редактору)

Ваше превосходительство, — заезжайте в кабак!! Я вчера там был, но меда не пил. Вот в чем дело.

Мы ехали с Лонгиновым через Собачью площадку; сравнявшись с углом ее, я показал товарищу дом Ринкевича (ныне Левенталя), в котором жил я, а у меня Пушкин; 1 сравнялись с прорубленною мною дверью на переулок. — видим на ней вывеску: продажа вина и прочее.— Sic transit gloria mundi!!!*1 Стой, кучер! Вылезли из возка и пошли туда. Дом совершенно не изменился в расположении: вот моя спальня, мой кабинет, та общая гостиная, в которую мы сходились из своих половин и где заседал Александр Сергеевич в… (как называется тулуп с мехом кверху??) 2. Вот где стояла кровать его, на которой подле него родила моя датская сука, с детьми которой он так нежно возился и нянчился впоследствии; вот то место, где он выронил (к счастию — что не в кабинете императора) свои стихотворения о повешенных, что с час времени так его беспокоило, пока они не нашлись!!! Вот где собирались Веневитинов, Киреевский, Шевырев, вы, я и другие знаменитые мужи 3, вот где болталось, смеялось, вралось и говорилось умно!!!

Кабатчик, принявший нас с почтением (должным таким посетителям, которые вылезли из экипажа), очень был удивлен нашему хождению по комнатам заведения. На вопрос мой: слыхал ли он о Пушкине? он сказал утвердительно, но что-то заикаясь. Мы ему растолковали, кто был Пушкин; мне кажется, что он не понял.

Советую газетчику обратить внимание публики на этот кабак. В другой стране, у бусурманов, и на дверях сделали бы надпись: здесь жил Пушкин! — и в углу бы написали: здесь спал Пушкин! — и так далее*2.

Сноски

*1
Так проходит слава мира!!! (лат.)

*2 Приписка М. П. Погодина: «Помню, помню живо этот знаменитый уголок, где жил Пушкин в 1826 и 1827 годах, помню его письменный стол между двумя окнами, над которым висел портрет Жуковского с надписью: «ученику-победителю от побежденного учителя». Помню диван в другой комнате, где, за вкусным завтраком (хозяин был мастер этого дела), начал он читать мою «Русую косу», первую повесть, написанную в 24-м году и помещенную в «Северных цветах», и, дойдя до места, в начале, где один молодой человек сказал другому любителю словесности, чтоб вызвать его из задумчивости: «Жуковский перевел Байронову «Мазепу», — вскрикнул с восторгом: «Как! Жуковский перевел «Мазепу»!» Там переписал я ему его «Мазепу», поэму, которая после получила имя «Полтавы». Там, при мне, получил он письмо от генерала Бенкендорфа с разрешением напечатать некоторые стихотворения и отложить другие. В этом письме говорилось о песнях о Стеньке Разине. Пушкин отдал его мне, и оно у меня цело. Туда привез я ему с почты «Бориса Годунова». Однажды пришли мы к нему рано с Шевыревым за стихотворениями для «Московского вестника», чтобы застать его дома, а он еще не возвращался с прогульной ночи, — и приехал при нас. Помню, как нам было неловко… Все это и многое другое надо бы мне было записать, но где же взять времени? Меня ждет еще Гоголь, ждет Иннокентий, ждет Шевырев, надо еще описать нашествие на Московский университет двадесяти язык… и мало ли что, кроме Истории, которой, впрочем, уже напечатано около сорока листов!»

Примечания

  • Сергей Александрович Соболевский (1803—1870) — близкий друг Пушкина, библиофил и библиограф, литератор-дилетант. Однокашник Л. С. Пушкина по Благородному пансиону при Главном педагогическом институте, он познакомился с Пушкиным еще в 1818 году, однако их дружеская короткость началась в 1826 году, когда Соболевский берет на себя попечение над бытовыми и материальными делами поэта и становится его посредником в общении с Мицкевичем, «любомудрами», братьями Полевыми. Гурман и жуир, известный бесцеремонностью поведения (эти качества потом стал и причиной нерасположения к нему Н. Н. Пушкиной), Соболевский был личностью яркой и оригинальной. Образованный, широкий и разносторонний в своих литературных интересах, автор остроумных и блестящих экспромтов и эпиграмм, он был дружески принят даже во враждующих между собой литературных лагерях. Пушкин ценил и его искреннюю привязанность, и его щепетильность в вопросах этики; держалось мнение, что влияние Соболевского (в 1836—1837 гг. бывшего за границей) могло бы предотвратить дуэль с Дантесом. Будучи чрезвычайно информирован в бытовой и литературной биографии Пушкина, Соболевский видел свой долг перед памятью поэта в том, чтобы снабжать материалами и корректировать его биографов и издателей; в его замечаниях на материалы Анненкова, Бартенева, в переписке с М. Н. Лонгиновым. С. Д. Полторацким и др. содержатся ценнейшие сведения биографического, библиографического и историко-литературного характера (в том числе о не дошедших до нас политических стихах Пушкина). Связных воспоминаний о Пушкине Соболевский не оставил, хотя намеревался их писать. Свод литературы о Соболевском и Пушкине см.: Черейский.

  • 1 Сведения Соболевского о московских адресах Пушкина повторяют и К. Полевой (с. 55 наст. изд.), Лонгинов, Н. В. Путята (с. 5—8 наст. изд.). См.: Н. П. Чулков. Пушкин-москвич. — В кн.: «Пушкин в Москве». М., 1930, с. 49—88. О чтениях «Бориса Годунова» см. т. I, с. 116—117 и т. II, с. 20—21, 33—34 наст. изд.

  • 2 В печатном тексте: «в самоедском ергаке». Далее также текст исправлен Погодиным: «Вот где он выронил (к счастию, что не в кабинете императора) свое стихотворение на 14 декабря, что с час времени так его беспокоило, пока оно не нашлось!!!» Рассказ о стихотворении на 14 декабря, якобы выроненном Пушкиным на лестнице дворца после аудиенции у Николая I (и потом, по возвращении в гостиницу, сожженном), впервые был сообщен в печати М. И. Семевским («Прогулка в Тригорское». — СПб. вед., 1866, № 163), усомнившимся в его истинности. Свидетельство Соболевского (в редакции Погодина) появилось в 1867 г. Со ссылкой на Соболевского его повторил П. А. Ефремов, добавив, что листок отыскался в квартире Соболевского после приезда Пушкина из дворца и заключал «Пророка», с первоначальным текстом последней строфы:

    Восстань, восстань, пророк России!

    Позорной ризой облекись,

    Иди — и с вервием на выи… — и т д.

    (РС, 1880, № 1, с. 133). Эту версию подтвердил А. П. Пятковский, слышавший ее от А. В. Веневитинова, который рассказывал, что Пушкин захватил стихотворение на ауиенцию из Михайловского, имея в виду, в случае неблагоприятного исхода, вручить его императору (РС, 1880, № 3, с. 673—675); последние строки, по Веневитинову, читались: «И с вервьем вкруг смиренной выи // К царю… явись!» Вариант этого рассказа — у Шевырева и Нащокина (с. 45 и 226). Со слов Погодина и Хомякова Бартенев записал еще один вариант концовки: «Иди, и с вервием вкруг шеи (рукой Соболевского (?): «выи?») // К У. Г. явись» (Рассказы о П., с. 31, 91—94; шифр У. Г. М. А. Цявловский предлагал читать «у<бийце?> г<нусному?>»). Дополнительные данные — в письме Погодина Вяземского от 29 марта 1837 г.: «Пророк» он написал, ехавши в Москву в 1826 году. Должны быть четыре стихотворения), первое только напечатано («Духовной жаждою томим etc.»)» («Звенья», т. IV. М.—Л., 1936, с. 153). Подлинный текст воспоминаний Соболевского также говорит о нескольких стихотворениях «о повешенных». Несомненно, в основе всех этих сообщений лежат реальные факты, однако подвергшиеся искажению при передаче (как и текст «концовки»); вопрос о редакциях стихотворения, соотношении с ними «концовки», ее тексте (в настоящем своем виде художественно беспомощном) и т. д. остается до сего времени открытым.

  • 3 В печатном тексте: «Веневитинов, Киреевский, Шевырев, Рожалин, Мицкевич, Баратынский, вы, я…. и другие мужи» и т. д.